2019-04-23T20:20:44+03:00

Виктор Сухоруков: И вот упал на сцене перед самым поклоном, кричу - "Я сломал руку!" А зрители - Ха-ха-ха! И хлопают. Такого спектакля у меня еще не было

Реальная драма (с элементами непередаваемого юмора, жизнелюбия и обаяния Героя) в трех действиях
Наш обозреватель Александр Гамов встретился с актером Виктором СухоруквымНаш обозреватель Александр Гамов встретился с актером Виктором СухоруквымФото: Евгения ГУСЕВА
Изменить размер текста:

Действие первое, тревожное.

«...А все думали, что я импровизирую»

Пьесописатель (занудно, несколько нудновато):

- ...Виктор Иванович, мы привыкли к тому, что вы всегда предупреждаете своих поклонников, где вы снимаетесь, что играете. И вдруг, раз – в театре спектакли с вами поснимали на весь апрель. Что с Сухоруковым произошло?

Герой (торжественно-назидательно):

- Вот видите, господин Рублевский, я вам буду комментировать только для того, чтобы подтвердить чистоту свободы слова. Что я имею в виду? Я говорю: свобода слова – согласен, пусть будет свобода слова. Но даже у свободы слова есть один главный запрет. Спросите – какой?

П. - Какой? Вот спрашиваю... Сейчас подумают, что мы с вами отрепетировали заранее.

Г. - Не важно.

П. - Какой же запрет, Виктор Иванович, есть у свободы слова?

Г. - Не ври! Не врать! Вот тогда это будет свобода слова. А то у нас как понимают свободу слова – чего хочу, то и говорю, на все имею право. А потом: «Я неправильно понял, меня неправильно информировали, а я не знал, а мне сорока принесла на хвосте, мне позвонили, а я услышал…» и так далее.

Что касается «недоразумения с Сухоруковым». Вот сейчас вам будет чистая свобода слова. То есть чистота информации, чтобы не было никаких кривотолков и чтобы никаких законов я производственных не нарушил.

П. (кричит даже истерично, радостно!) - Я включаю все диктофоны, все микрофоны радио "Комсомольская правда". В эфире любимец наших читателей, который даже однажды газету "Комсомольская правда" продавал,

Г. - Было дело, да. Я в вашем фартуке был на передовице.

Дело в том, что 4-го числа я играл спектакль в театре Моссовета, где я ведущий мастер сцены, у меня там большой серьезный репертуар. Я играл одну из главных ролей. И за минуту до поклонов я перепрыгиваю валик ковровой дорожки.

Конечно, дорогой друг Рублевский, видимо, я был в ударе, или, может быть, я был в каком-то кураже. Сидело много гостей в зрительном зале, может быть, я, действительно, перед кем-то бесновался. Но спектакль шел очень красиво, виртуозно, качественно.

П. - Напомним, что это за спектакль.

Г. - Это спектакль под названием «Встречайте, мы уходим». Французская пьеса. Я играю там одну из главных ролей – пожилого дядьку, который к концу спектакля молодеет.

Я прыгаю через этот валик, падаю. И еще успеваю подумать: ну вот, упал, сейчас надо будет объяснять, почему я упал. Потому что я упал не по пьесе, не по драматургии.

Поворачиваюсь на правое плечо, вскидываю вверх левую руку, а она у меня падает вниз. И я не могу понять: ни страха, ни боли, ни ужаса.

Какое-то удивление – ой, а куда это рука упала?

Она повисла у меня «на чулке». Я ее хватаю, пытаюсь снова куда-то вставить, поправить. И чувствую, что под белой рубашкой у меня пустота.

И тут я закричал. У меня вылетела рука из локтя. И повисла. Я закричал. А зрителей – полный зал, все смотрят, финал. И я кричу: «У меня улетела рука!» Все: ха-ха-ха! И я понимаю в это мгновение, что они меня всерьез не воспринимают.

Тогда я поправляю себя и кричу: «Я сломал руку!» А зрительный зал опять: ха-ха-ха. И главное – актеры не верят. В конце концов я закричал, завопил: «Я не шучу, это не игра, я сломал руку! Врача! «Скорую помощь!»

И тут молодые актеры поняли, окружили меня. Андрей Шарков, который играл моего напарника, закричал: «Галя, закрывай занавес!» А она: «Чего закрывай занавес? Это он опять импровизирует».

П. (с видом, будто бы произносит что-то умное) - Сухоруков же!

Г.- «Опять чего-то придумал».

Виктор Сухоруков способен обаять любого Фото: Евгения ГУСЕВА

Виктор Сухоруков способен обаять любогоФото: Евгения ГУСЕВА

Вы не поверите, в этот момент пробежало в моем сознании так много мыслей, на такой скорости, что, когда я стал об этом вспоминать уже в Институте Склифосовского в больничной палате, я не мог понять, как это может быть в человеческом сознании.

В эту секунду я подумал: руку мне отрежут, карьера под откос, судьба завершает свою историю на этой планете. Вот так.

И в результате я в это же мгновение думаю: ну как же, зрители не досмотрят до конца спектакль. Я нарушаю все расписание репертуарной политики. А как же мои поездки в Петербург? А как же спектакль «Старший сын»? А он коммерческий. И что скажет публика?

Это был ужас. Тем не менее, когда я взял руку сломанную в объятья, меня ребята посадили на станок, вызвали «скорую», я понял, что у меня начнется сейчас другая жизнь, которой я уже руководить не смогу.

Действие второе, активное. С неожиданными элементами удивления и восторга.

«Очнулся... Гипс!»

Г. - Часть вторая, Саша Рублевский, запомните!

П. - Давайте так и объявим: Сухоруков о сломанной руке. Часть вторая. Здесь музыка будет.

Г. - Да как хотите! Дело в том, что меня везут в Институт Склифосовского. И я делаю вам заявление...

Самый откровенный эксклюзив! Виктор Сухоруков: "...И вот упал на сцене перед самым поклоном, кричу - "Я сломал руку!" А зрители - Ха-ха-ха! И хлопают. Такого спектакля у меня еще не было. А потом был Склиф...".

ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ СУХОРУКОВА, ГЕРОЯ!

(ну, очень воодушевленно, хорошо поставленным голосом) - Граждане россияне! У нас не врачи – боги. Я впервые в жизни получаю такую травму. И я впервые в жизни попадаю в Институт Склифосовского как пациент. Со мной было такое обращение! Врачи со мной разговаривали - как священники. Они сделали мне снимок, тут же УЗИ, отвели меня в комнату, сделали тут же операцию, наркоз, поправили руку, наложили гипс.

И положили меня в очень уютную, хорошую, чистую палату, в которой я и пробыл где-то четыре дня.

Они сказали: конечно, вы можете ехать домой, но желательно, если бы вы остались в Склифосовского под нашим наблюдением.

И я сказал: остаюсь. И они засмеялись.

Я говорю: «А почему вы смеетесь?» Они говорят: обычно ваш брат бегом-бегом домой, а вы как-то легко согласились. Я говорю: «Ни фига себе, я руку теряю, я еще буду тут условия ставить». И в результате я пробыл некоторое время в Институте Склифосовского.

Официальное заявление Сухорукова завершается...

Между Героем и Пьесописателем (очень тихо, как бы шепотом, происходит далее такой секретный разговор)

Г. - Я могу, Сань, конечно, этих врачей пофамильно, поименно назвать.

П. - Давайте.

Г.- Мне надо тогда тетрадочку вытащить.

П.- Вытаскивайте.

Г. - Вы думаете?

П. - Я в этом уверен. Сухоруков – друг «Комсомолки», вам все разрешено.

Г. - Спасибо. (дальше - снова на полную громкость)

И вот мой лечащий врач Сувалян Микаэл Аветисович. А ведь его отец тоже потомственный травматолог. Уникальный врач. Такого отношения к больному я давно не замечал.

Мало того, конечно, я сам настоял, чтобы они мне дали свои координаты. Потому что, когда наступят хорошие времена, я обязательно поведу их на свои спектакли, приглашу их с друзьями, с женами, подругами или с кем они хотят. Потому что это очень важно для меня, по крайней мере, такого отношения я давно не видел.

П. - (настойчиво) Еще давайте фамилии. Я все напечатаю.

Г. - Правда? (недоверчиво) Я просто тетрадку открываю. Богацкий Григорий Владимирович. Сошников Дмитрий Юрьевич. Маматов Евгений Алексеевич. Вот эти богатыри меня приводили в порядок.

А руку вправлял как раз Григорий Владимирович Богацкий. И так гипнотизированно, так чувственно, так профессионально, что на всю жизнь я запомню. И в результате они меня выписали уже домой, я приехал, в травмпункт моего района я себя зарегистрировал. Но это было уже давно, можно сказать.

Сегодня у меня гипс снят. Я на больничном.

(пауза)

Конечно, весь апрель спектакли играть не могу. Потому что спектакли все буйные, энергичные, подвижные.

Я на сцене просто так не сижу.

(снова пауза)

И, конечно, я сделал вывод: что сегодня мною руководит? Только страх. Оказывается, я просто не знаю, как рука будет себя вести. Сегодня нет боли, нет никакого дискомфорта физического. Только страх, что же теперь с этой рукой будет в дальнейшем.

Потому что это в моей жизни впервые. Даже сестра Галя говорит: надо же, у нас в роду сроду никто руки не ломал. Я говорю: так и я не ломал. Я упал, наверное, может, я собственным телом ее и вытолкнул из этого локтя. Вот такая была история.

Сегодня я отменил спектакли, потому что мне надо приводить ее в порядок. Мне назначили лечебную физкультуру, мази, кремы и покой. Но покой нам только снится! Но тут вынужден я сидеть дома и отращивать живот, что меня огорчает. Встаю на весы, а там килограммы нарастают. Кошмар?

П. - (ну, очень сочувственно) Что вам принести? Яблоки?

Действие третье. Оптимистичное.

«Это - по-соседски, по-людски»

Г.- Часть третья.

П.- Музыка.

Г. - «Комсомолка» в лице Гамова-Рублевского предлагает мне яблоки!

А я вам рассказываю. Приезжаю я домой. И, видимо, в окно меня соседи с верхнего этажа, интересные, солидные ученые люди – муж с женой, Людмила и Станислав, они, видимо, заметили, что я вернулся домой. Вдруг звонок в дверь. Я открываю – стоят Людмила и Станислав и держат кастрюльку с овощным супом.

П. - (восхищенно) Класс!

Г. - Ага. Они меня навещали почти каждый день. Просто для поддержки, для разговора. И она иногда приносила то тыквенный супчик, то котлетки. Это по-соседски.

А так, я замечу, эта беда со мной, если можно ее назвать бедой, она продемонстрировала мне отношение людей ко мне. Потому что очень много я испытал и добра, и внимания, и уважения, и сочувствия, и желания мне помочь.

Меня это очень и очень сильно поддержало. И как-то я на это обратил внимание. Был приятно удивлен. Поэтому мне ваши яблоки не нужны!

П. - Как?

Г. - Потому что, когда я уезжал из Склифосовского, они натаскали мне столько еды, что я сказал: что я с этим делать буду? Вы что, хотите, чтобы я здесь лежал целый год?

Тем не менее, поделился с сестричками. И с собой уволок сумки, подъедал несколько дней подряд.

Так что здесь я не брошен и остаюсь во внимании прекрасных людей. Конечно, и коллеги звонили, и звонков было много. А уж в интернете чего только там не пишут.

Я вам сейчас рассказал, как оно есть. И буду надеяться, товарищ Александр Рублевский, что вы немножко подчистите. Поверьте, это я вам так единственному чего-то разболтался, разговорился.

П. - А я чуть-чуть гипнозом обладаю. Мне это говорили.

Г. - То-то я гляжу, у меня ухо онемело.

П. - Выздоравливайте, дорогой наш человек, замечательный артист! Мы вас ждем на сцене! А здесь подчищать нечего - так все даем!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Виктора Сухорукова увезли на «Скорой» прямо со спектакля

Последнее время что-то не везёт нашему «культурному» цеху. Вчера премьер Большого Театра, Владислав Лантратов, получил травму ноги буквально на пустом месте, прыгая маленький кабриоль в «Зимней сказке». По свидетельствую очевидцев, пострадало ахиллесово сухожилие. Врачи оказали ему срочную помощь. Артиста заменил исполнитель этой же партии, Дэвид Мотте Соарес (подробности)

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также